Важный пост об использовании аналогий человек-животные

Психологи, равно как и большая часть современных учёных-гуманитариев, легко признают двойственную, биосоциальную природу человека. Но уклоняются от изучения аналогий в поведении человека и животных. И во многом они правы, ведь сама по себе открывшаяся аналогия не может стать сильным доказательством в научном суждении, и, помимо того, не может служить достаточным средством объяснения причин явлений

Этот материал - щелчок по носу. Вот, казалось бы, я все понял и "выстроил" модель психики... А самое главное - использую аналогии с экспериментами на животных (Никита Михалков- см в комментариях) для объяснения поведения и наклеивания ярлыков..., оказывается, что здесь налдо быть осторожным

• Закладки "обезьяны"
• Закладки "Психология"
• Книги по этологии
• Книги по социальной психологии
• Все комментарии этого блога

1. «Онтогенез повторяет филогенез». Хотя тут есть доля истины, иэтот закон (Геккеля—Мюллера) распространяется не только на формытела, но и на формы поведения. Но онтогенез повторяет не взрослыефазы предшествующих форм развития, а только — и то лишь до некоторой степени— ранний онтогенез этих форм. Иначе говоря, в поведениидетей можно найти нечто общее с поведением детёнышей животных, нонелепо искать прообразы детского поведения в поведении взрослых особей сравниваемых видов. 2. «Чем сложнее животное, тем медленнее его развитие, тем менее развито оно в момент рождения и тем пластичнее его поведенческий репертуар» — это слишком грубое обобщение. Не существует методов, позволяющих расположить все виды животных в непрерывные генеалогические последовательности. Хотя в целом поведенческая пластичность увеличивается с приближением к человеку, отсюда никак нельзя вывести конкретных предсказаний. Наконец, уровень развития при рождении — понятие далеко не однозначное. Он зависит не только от общих филогенетических закономерностей, но и от специфических условий существования данного вида К тому же органы и поведенческие системы нередко развиваются не вполне согласованно во времени. 3. «Если какое-то поведение филогенетически широко распространено, оно является «фиксированным образом действия» или «инстинктом» и, следовательно, генетически обусловлено, так что бессмысленно пытаться изменить его». В этом силлогизме всё неверно Во-первых, аналогия структуры и функции — не то же самое, что их гомология. Очень разные животные могут в ходе эволюции сталкиваться сблизкими проблемами, а конструктивные решения их могут выглядетьсходными и выполнять сходные функции, но с помощью различных механизмов. Крылья развились у насекомых из туловища, у птиц — из передних конечностей, у летучих мышей — из пальцев. Во-вторых, фиксированные структуры действия», которые нередко называют инстинктами, у животных, имеющих головной мозг, у позвоночных оформляются ипосредством научения. 4. «Если животные столь различны, нужно обращать больше внимания на тех, что стоят ближе к человеку, так как это более поучительно». В этом есть доля истины, вот только о какого рода близости ведется речь? Ведь филогенетическая близость — только один из принциповмежвидового сравнения. А можно сравнивать на основании сходствасенсорных систем, способов коммуникаций, способов решения «интеллектуальных задач и многого другого. Тогда может оказаться, что по установлению «парных союзов» и по способам обучения потомства львыи лисицы имеют с человеком больше общего, чем наши ближайшие родственники — шимпанзе. Несмотря ни на что, аналогии позволяют описывать некоторые структурные свойства, «образы» изучаемых объектов или явлении, найденные ещё до того, как сформируются понятия о них. Метод аналогий давно применяется в науке и учёные-морфологи от биологии — анатомы, ботаники и зоологи, этологи уверенно работают со своей версией понятия «аналогия»* (От греч. analogikos -— сходный, соответственный):

В свою очередь биологи — зоологи, этологи и зоопсихологи — сами не любят писать о человеке. Не потому, что они недостаточно начитанны или не заинтересованы. Нет, просто здесь кончается привычная и «правильно» устроенная область естественных наук. В результате возникает довольно опасная тенденция имитации диалога наук, когда некоторые теоретические умозаключения в области психологии или философии, якобы опирающиеся на биологические закономерности и выглядящие вполне правдоподобными, являются, по существу, ошибочными. Так, по мнению Мелвина Д. Коннера (1981), можно обнаружить по меньшей мере четыре таких ошибочных заключения, кочующих из книги в книгу:

Аналогия — сходство органов или их частей разных по происхождению, но одинаковых по функциям. Органы, выполняющие одинаковые или близкосходные функции, называют аналогичными, например, крылья птиц и насекомых, жабры рыб и раков. Развитие аналогичных органов свидетельствует не об их эволюционном сходстве, а лишь о приспособлении к одинаковым условиям существования.** (Реймерс Н.Ф. Популярный биологический словарь— М.: Наука, 1991.) Словом, структурная аналогия, будучи корректно использованной, является хорошим подспорьем на пути изучения человеком самого себя и понимания себя. И всё было бы правильно, если бы не тревожная мысль Гёте: «Мы могли бы знать многое лучше, если бы не хотели узнавать слишком точно». При всех своих ограничениях сравнительная психология и сравнительная этология (морфология поведения) — это интенсивно формирующиеся науки. Некоторые данные, полученные ими на разных видах животных, выглядят странными, а перенос их на людей — рискованными, вызывающими внутреннее сопротивление у представителей гуманитарных наук (тем более у практиков). Вместе с тем, даже если мы говорим — «Нет!», то следует понять — «Почему?». Специалисты же должны, по меньшей мере, принять эти данные к сведению.

Посты этого блога по этологии.